Но вдруг будто взрывом смело Блоссом, и вот она уже стояла перед Ником, маленькая и серьезная. Однако глаза ее ярко блестели, наконец, не выдержав, она рассмеялась.

— Ну, профессор Хейг, — выдохнула Блоссом, — вы меня поражаете. Для философа вы… вы крайне активны.

Ник усилием воли утихомирил свои импульсы. Но на миг они снова вышли из повиновения.

— Видите ли, я философ-практик, — сказал он, сделав глубокий и необходимый вздох, — и находить доказательства мне нравится больше, чем заниматься чистой теорией. — Ник тоже поднялся и сумел прикинуться слегка смущенным, хотя кровь в нем все еще не остыла и он знал, что Блоссом его разыгрывала. И что она так же распалилась.

— Вы меня тоже поражаете, — продолжил он, подобрав нужную улыбку. — Для студентки колледжа вы… хм… слишком напоминаете искушенную опытную куртизанку. — И это было правдой. Давненько им не забавлялась такая опытная искусительница.

Блоссом от души рассмеялась.

— Студенты кое в чем разбираются. Куртизанка! Что за чудное слово! Мне следовало бы обидеться. Но не стану. Однако я и не глупая кокетка. — Ее лицо неожиданно посерьезнело. Она взглянула на Ника и тихонько взяла его за рукав. — Я тоже философ-практик. Когда я хочу чего-нибудь, то всеми силами этого добиваюсь. Вы шокированы? Да нет. Вы ведь тоже меня хотите.

Ник наклонился и поцеловал ее, сначала нежно, потом со всевозрастающим пылом. Казалось, такого ответа и ждала Блоссом. Но когда он попытался расстегнуть пуговки у нее на спине, она прошептала:

— Не здесь. Не на софе. Наверху, в спальне. Перенеси меня туда… пожалуйста. Мне нужно ощутить твою силу. Хочу почувствовать себя с мужчиной, с настоящим мужчиной от головы до пят…

Ник подхватил ее, как игрушку.